Кальпа условностей


1.

Между трудами крепкий сон
Вина стаканом укреплен
Без сновидений суеты
Крадущей часть от полноты

Рабочий люд в объятьях сна
Во сне слышна лишь тишина
Аккорд которой с давних пор
Детей с Отцом их разговор


2. Живая вода

Ходил на колодец за водой. Вообще-то мы с женой живем в городской квартире, но воду из-под крана не пьем. Во-первых, ржавая, во-вторых, мертвая (т. е. прошедшая через 90-градусные повороты стальной трубы).
Давно обещаю сделать жене гламурное коромысло (розовое со стразами и мехом), но пока хожу за водой сам. Приятно пройти по легкому морозу 200 метров в спортивном костюме и кожаной куртке.
Сегодня забор между колодцем и чьим-то личным подворьем оказался сломанным, а на другом заборе висела бумажка. Некто хочет собирать деньги за воду, воззвание завершалось номером мобильного телефона.
– Деньги будем за воду платить, – проворчал старик, набиравший свои канистры передо мной.
– Чай не сто рублей в месяц, – сказал я. – Чё бы не платить, если немного.
– Чай не обнаглеют уж так!
– Кто их знает. Щас наглые все.
С грехом пополам я набрал воды: уронил свою воронку, воспользовался общаковой. За моей спиной выстроилась очередь.
– На Ближнем-то Востоке вся вода – опресненная, – рассуждал один мужик. – Кинь трубу в Байкал – и можно воду продавать им.
Я усмехнулся, отходя от колодца с ведром и канистрой. Не имею ничего против продажи байкальской воды арабам и иранским ариям. Эта вода – тоже живая, как бы не гадил в Байкал целлюлозно-бумажный комбинат.

3.

Жертвенной крови
Ждёт Красота
Нож наготове
Вместо холста

Брюхо урода
Красным окрась
Портит природу
Жирная мразь.

Мир не улучшить
Блесками строк
Потрох наружу,
Крови поток

Равных шедевру
Этому нет
Кто режет первым
Тот и Поэт.

4.

Возвращенье монголов
Европейцам – капут
Ватикан богомолит
Небеса не спасут

Тьма нахлынет за тьмою
Из восставших степей
Морем мора накроет
Стадо жирных свиней

И телами украсит
Все столбы фонарей
Кровью немцев окрасит
Их отравленный Рейн

Вопреки Откровенью
Вряд ли выживет треть
Языкам их – забвенье
Их религии – смерть

На потеху монголам
Их прогресса плоды
Нет того что могло бы
Спорить с мощью орды

5. Хорошевское спрямление

Решил искупаться по случаю необычной для мая жары. Оставил на столе телефон и деньги, чтобы их не вытащили из карманов, пока я в воде. Взял пакет с полотенцем и лязгнул ключом в замочной скважине, покинув квартиру и эпоху мобильной связи. Прошел по двору и свернул к Москве-реке.
Вернее, это не сама река – она огибает Серебряный бор западнее, а я направился к Хорошевскому спрямлению, превращающему лесопарк в остров. Купаться здесь запрещено, но купаются все, кто знает, что вода чистая. Выше по течению, возле Строгинского моста, даже есть пляж с кабинками для переодевания, но купаться все равно нельзя.
Ну а вниз от дома, где мы с женой снимаем квартиру, к каналу ведет длинная лестница с полуразрушенными ступенями. Берег под ней одет в бетон, но с него в воду спускается маленькая лесенка, справа и слева от которой можно присесть. В зарослях на берегу пел настоящий соловей, напомнивший мне рингтон оставленного дома телефона. Подойдя к месту купания, я обнаружил, что не одинок в своем желании окунуться.
На правой бетонной плите сидел маленький и высохший от старости дедок, только что с трудом освободившийся от рубашки, штанов и обуви. На вид – лет 90. Я сказал «здрасте» и кивнул, на что он ответил кивком и каким-то слабым звуком. Пока я раздевался возле левой плиты, он семенящими шажочками спустился в воду, подошедшую к его дряблой шее, и тут же засеменил вверх на берег.
Когда он снова присел, в воду полез я. Проплыв немного брассом, я повернул назад. Вода для конца весны была удивительно теплой. Впрочем, можно сказать, что купальный сезон я открываю на Крещение, то есть в январе, поэтому меня и холодная не пугает. На берегу я вытер лицо и стал сохнуть на солнце.
Тут мне в голову пришло, что дед мог смывать в воде свою старость, а полез туда после него. Мысленно усмехнувшись, подумал, что его старость сразу же унесло течением. Однако мысль о том, что наша встреча не случайна, не покидала меня. Может, этот старик – это я через энное количество лет? Длинная темная щетина на моих щеках, и такая же, но седая – на его. Нет, даже время не способно превратить мои черные глаза в его – мутно-синеватые. Причина нашей встречи в чем-то другом.
Старик тем временем стал возвращать на себя одежду своими дрожащими руками. Он кивнул мне на прощание и издал тот же слабый звук. Тут я увидел, что, спускаясь по лесенке, он так мелко семенил вовсе не от того, что вода показалась ему холодной. Такие у него были короткие от старости шажки, а ему еще надо было подняться в жилой квартал. Я стал вытираться и одеваться с таким расчетом, чтобы догнать его у первой ступеньки большой лестницы.
Необходимость предложить свою помощь вызывала у меня сомнения. Дед, может быть, в штыковую ходил на немцев, а я хоть и мог воевать на обеих чеченских, но ведь не воевал. Да и вряд ли он рассчитывал на таких, как я, отправляясь к Хорошевскому спрямлению. Может, я только испорчу его путешествие, которое он предпринял в неизвестных мне целях. Еще воспримет мое доброе намерение как оскорбление.
Я догнал его у начала многоступенчатой лестницы и спросил: «Вам помочь подняться?». «Нет, спасибо», – тихо, но четко ответил дедок. Я пожал плечами и стал подниматься по ступеням, не оглядываясь. Левое колено чуть заныло, напомнив о давнем переломе. Скоро мне 42, и надо еще долго прожить, чтобы узнать, чего стоил подъем тому старику.

6.

Ах, маскарад земных времён
И возраст Старика-Ребёнка
Весло весны берёт Дракон
Он – дерево, и весь зелёный

Июньский Феникс ветви жжёт
И белый Тигр железен в прахе
И декабря вода течёт
Сквозь панцирь чёрной Черепахи

7.

Равнодушье равнины
Да мороза задор
Здесь чужой сразу сгинет
Шире бреда простор

Здесь метель злее плети
Хлеще стужи душа
На свиданье со смертью
Здесь идут не спеша

Смерть мила в подвенечном
Белоснежна фата
И фатальная встреча
С ней легка и проста

8. Недвойственность

Пиво было темным, а мысль – светлой. Вышел с работы, зашел в магазинчик и купил своего любимого белорусского портера.
Большинство народа ходит к метро по переулку, который уже остался позади. Я предпочитаю железнодорожную ветку между двумя заводами, которые выпускают неведомую мне продукцию. Говорят, ветка когда-то принадлежала ФСО. В прошлом году рельсы оказались в чермете, кусты вокруг попилили, а этим летом растительность почти восстановилась. Зато здесь не слышно рева улиц, и вкус пива портят только гастарбайтеры. Своим видом, разумеется. Впрочем, где в Москве их нет.
Пить пиво по вечерам – часть производственного процесса. Ваш покорный слуга трудится литредактором и райтером на телеканале местного значения. Самая подходящая работы для выпускника биофака со специализацией «физиология человека и животных». Для написания авторских текстов приходится прочитывать в сети горы словесного хлама. Ну а о редактировании вообще молчу – выросло поколение русских, которые не знают родного языка. Поэтому промывание мозгов алкоголем помогает не скатиться до их уровня.
Как говорят буддисты, для моментального решения проблемы надо держать голову пустой. Иначе сначала придется очищать ее от мыслей, которые не имеют отношения к проблеме. Уборка ненужных мыслей откладывает появление нужной, а с пустой головой таких задержек не бывает. Лично я считаю буддизм индуизмом, который сильно испорчен революцией кшатриев. Тем не менее, мысль об отсутствие мыслей кажется мне плодотворной.
Не могу с уверенностью сказать, что дошел до этого буддистского состояния. Бутылочка портера – не пол-литра водки. А, может быть, дело – не в количестве выпитого. Кстати, это количество – единственное, которое переходит в качество. Ну, да речь не об этом. Не успел я дойти по бывшей железнодорожной ветке до улицы, как ко мне пришла одна ценная мысль.
Идея Триединства в Православии предполагает, что Отец, Сын и Святой дух нераздельны и неслиянны. Католицизм искажает эту идею и в пределе сводит ее к идее пантеона. Идея недвойственности Абсолюта в индуизме обозначает двойное отрицание. Брахма не имеет никакого отношения ни к множественности, ни к единичности. Неслиянность и не раздельность ипостасей Пресвятой Троицы – то же самое двойное отрицание. Различие цифр у православных и индусов обусловлено расовыми различиями. Их менталитету подходит это, нашему – другое.
Главное, функция Триединства и недвойственности одинакова – разрыв шаблона человеческого мышления. Стараясь понять то, что понять невозможно, человек приближается к Абсолюту. Чем чаще он практикует понимание непонимаемого, тем ближе он к заветной цели. С этой мыслью я допил пиво и вышел на улицу.
Магазин около метро по непонятным причинам закрылся. Можно зайти за ста граммами в этих краях, но придется возвращаться из магазина на остановку. Можно доехать на маршрутке до дома и купить там. Тут есть некоторая двойственность, которая не свойственна водке и пиву.

9.

Земля желтей Китая лёсса
Скорлупки белый небосвод
Мир между ними сдавлен плоско
Пронизан сетью теплых вод

Глубины бьются сонным пульсом
И в разуме еще изъян
Что будет время клювом ткнуться
И выбраться на свет из Я

10. Недвойственность II

Фисташки делятся на два вида: приоткрытые и не приоткрытые. Казалось бы, соотношение тех и других в упаковке одного производителя должно быть примерно одинаковым.
На самом деле, мне иногда попадаются пакетики, в которых почти все фисташки приоткрыты. А в другие дни чуть ли не каждая вторая фисташка наглухо закрыта. Вот и вся теория вероятности. Сегодня пускать в ход зубы почти не приходится, хотя это и не предвещает какого-то еще открытия.
Как и вчера, я свернул с улицы на разобранную железнодорожную ветку между двумя заводами. Прихлебываю пиво, бросаю в кусты скорлупки. Посередине пути до другой улицы года полтора назад произошло убийство. Преступление оказалось не из тех, которые полиция сливает в СМИ. Поэтому я ничего о нем не знаю.
Могу предположить, что убийца подкарауливал жертву на равном удалении от обеих улиц. Заросли позволяют спрятаться целому взводу. А, может быть, ребята пили пиво и не только, да и поссорились. За эту версию говорит то, что убийство не стало достоянием гласности. Пьяная бытовуха никому неинтересна.
Продюсер криминальной программы нашего телеканала видел на этом месте полицейское оцепление. Я в тот день почему-то пошел другой дорогой. Хотя мой коллега – бывшей старлей милиции, разнюхать обстоятельства он не смог. Потом на месте преступления долго были цветы и объявления с просьбой помочь следствию. Наверное, все же бытовуха – она и ментам неинтересна.
Не отрываясь от пива и фисташек, я снова думаю об индуизме и Православии. Одно из главных различий двух традиций – учение о появлении телесного мира. Христиане заимствуют у иудеев идею сотворения мира из пустоты – креационизм. Индусы считают, что мир – производное Абсолюта, который при этом остался неизменным. Такое происхождение мира называется манифестацией.
В Символе Веры сказано «рожденна, несотворенна, единосущна Отцу». Эти слова выносят Иисуса Христа за пределы творения. Там же находится и Святой дух, который исходит от Отца. Христос дал людям молитву «Отче наш». Такое обращение к Творцу в устах твари звучит весьма странно. С точки зрения иудаизма, люди, скорее, в родственных отношениях с пустотой. Они ведь из нее сотворены.
Для человека непостижимо и творение, и манифестация. Первый случай напоминает обильное питье из пустой бутылки. Во втором случае бутылка остается полной, сколько бы из нее не пили. Сочетание того и другого в Православии – непостижимость в квадрате. Как и случае Триединства и недвойственности, постижение непостижимого приближает человека к Абсолюту. Тот же самый разрыв шаблона.
Я выхожу на улицу. Прямо передо мной – строящаяся станция метро. На нее можно будет пересаживаться с действующей. Может, к IV кварталу 2015-го и закончат. Только вот перебои в движении поездов уже стали ежедневными. К пробкам на земле могут скоро добавиться подземные.
Пустая бутылка в моей руке наводит на мысль, что мир все же сотворен. Хотя вряд ли индусы не пьют алкогольные напитки именно поэтому…

11.

В каждом сердце без дна глубина
В этой бездне одна тишина
А вокруг глубины – только сны
Только отзвуки той тишины

Все мелодии – лишь черепки
От единства они далеки
Только в паузах есть глубина
Что зовётся людьми тишина

Из мгновения время течёт
И из точки пространство растёт
Нити вьют иллюзорный покров
Мир земной среди прочих миров

Внутрь придёт тот, кто шёл не спеша
И не двигаясь, и не дыша
И откроется взору страна
Где во всей полноте тишина

12. Осенний Путин

Во сне мне не спалось. Я ворочался на большой, но неудобной кровати в бревенчатой избе. И изба та была не какой-то ветхой избенкой, а просторным и многокомнатным домом, как у моих родственников в украинской деревне, которую Путин отдал на растерзание бандеровцам.
За бревенчатой стеной шла пьянка. Меня за стол не пригласили, и я решил заменить алкоголь здоровым сном, но шум за стеной изрядно мне мешал. Громче всех горланил думский крикун Жириновский, который рассказывал не то анекдоты, не то истории из жизни. После каждой байки он хохотал над ней громче всех вместе взятых.
Во сне я слышал обоими ушами и не мог, как наяву, прижаться здоровым ухом к подушке, чтобы оказаться в тишине. Когда я понял, что поспать не удастся, я встал, оделся и, никому не попавшись на глаза, вышел во двор.
Вместо двора я оказался в осеннем парке. Вокруг меня были кленовые листья – оттенок кофе с молоком в желтизне и где-то в глубине неуловимо-ядовитая зелень, охлаждающая рыжее пламя. Путин стоял на их фоне и будто мялся в нерешительности.
Светило сентябрьское солнце, и на мне был только палевый шерстяной пиджак, а низкорослый чиновник был одет, как поздней осенью – оранжевая вязаная шапочка в темно-коричневую полоску, такой же шарф, намотанный вокруг шеи. Не знаю, какая добрая бабушка отблагодарила президента за индексацию своей пенсии, но выглядел он, как чей-то любимый и послушный внук.
– А где охрана, Владимир Владимирович? – спросил я.
–  Я по выходным без охраны, они сегодня отдыхают.
Меня его слова нисколько не удивили.
– Тогда разрешите вас проводить, – сказал я.
Мы не спеша пошли по кленовому парку. Я молчал, тихо радуясь солнцу и богатой палитре листвы, будто я так прогуливаюсь с Путиным каждые выходные. Случись такая прогулка в жизни, мне было бы трудно выбрать вопрос, с которого я мог бы начать разговор о внутренней и внешней политике нашего государства.
– Владимир Владимирович, а давайте по сто грамм выпьем. Я тут магазин по дороге знаю.
Путин сунул руку в карман и вынул две мятые сторублевки.
– У меня наличных больше нет, – сказал он, протянув мне деньги. – Может, ты лучше выпьешь сто пятьдесят без меня?
– Да я же не выпить хочу, – воскликнул я, – а рассказывать потом, что как-то раз с президентом России выпивал!
Путин пожал плечами, и я повел его в знакомый магазин. Поддатая толстая продавщица тут же узнала моего спутника и мгновенно протрезвела.
– Сейчас я салатик вам принесу, – закудахтала она. – А то тут заветрено всё на витрине. Нет-нет, это за счет заведения.
Не дождавшись салатика, я оказался на кровати, которая была вполне удобной. Рядом уютно посапывала во сне жена, а на ее подушке тихо спал кот. Как и во сне, я еще долго не мог заснуть.

13. Времена года

Весна

Расцветают в мае
Яркие цветы
Светом озаряют
Землю с высоты

Как снега весною
Тает всё вокруг
Глины с перегноем
Не коснётся плуг

Нет людей и нет их
Глупой суеты
Подожди, планета,
Отдохнёшь и ты

Лето

С солнечным зенитом
Спорят сотни солнц
Пламенем пропитан
Воздух гонит сон

От жары июньской
Жухнут племена
Всем пора проснуться
От дурного сна

Отделясь от трупов
Души взмоют в жар
Смыть в нём неотступный
Вековой кошмар

Осень

Всё в сентябрьском свете
По нутру перу
Обрывает ветер
Мира мишуру

Ветер дико свищет
Рыщет наугад
Разгоняет тыще-
летний маскарад

Дождь смывает скверну
Чистит города
«Где» исчезнет первым
А за ним «когда»

Зима

Нет поры милее
Ядерной зимы
Снег едва белеет
Под покровом тьмы

Снег на пепелище
Слился с тишиной
Мир навек очищен
Ядерной войной

Нечисть вся сгорела
В ядерном огне
Сон планеты белой
Сладок в тишине

14. Моей жене

Даже если белый свет
Унесёт на дно прибой
Всё равно прекрасней нет
Дней, что я провёл с тобой

Когда горько плачет дождь
Разлучён с другим дождём
Знаю, что со мной идёшь
И что вместе мы умрём

Мир возьми да улыбнись.
Нежно пальцы теребя,
Мы пройдём с тобою жизнь,
Жизнь, где я люблю тебя

Даже если белый свет
Унесёт на дно прибой
Всё равно прекрасней нет
Дней, что я провёл с тобой